Миротвор Шварц

Бульон

 

 

Я вышел на улицу. Солнце светило ярче, чем обычно, но мое настроение по-прежнему оставалось унылым. Войска атамана Бардачного продолжали осаждать город, и не было никакой возможности уехать в Петрянск.

 

С отчаяния я лег на тротуар и заснул. Через пять минут я проснулся, разбуженный каким-то шумом. Полагая, что это опять артиллерийская канонада, я высморкался -- сами знаете, высмаркивание носа приносит в таких случаях немалую пользу, ибо шум, производимый носом, как бы нейтрализует шум канонады, и в ушах тогда больше не звенит.

 

Но шум продолжал давить мне на уши.

 

-- Значит, это не канонада! -- наконец догадался я.

 

Встав с тротуара, я вприпрыжку побежал по направлению к шуму. Не пробежав и трех кварталов, я понял, в чем дело.

 

Шум производили вовсе не артиллерийские орудия. Шум производил невысокий мужичок неопрятного вида, методично разбивающий тарелки об мостовую. Большинство тарелок (судя по множеству обломков) было уже разбито, но еще оставалось около ста необработанных тарелок, стоявших стопкой на тротуаре.

 

-- Ты чего это? -- спросил я мужичка.

 

Тот посмотрел на меня взглядом, лишенным всякого интереса.

 

-- А что? -- спросил он сиплым голосом, хватая очередную тарелку и уже поднимая ее, дабы бросить с высоты на тротуар.

 

-- Зачем тарелки-то бьешь, спрашиваю, -- перешел я к существу дела.

 

-- Хе-хе-хе... -- засмеялся мужичок.

 

Так он смеялся минут пять, при этом успев уничтожить еще дюжины две тарелок. Наконец я не выдержал.

 

-- Хватит ржать! -- заорал я. -- Обьясни же, о неизвестный мне мужичок, зачем ты бьешь тарелки. Ибо если ты не обьяснишь, я лопну от любопытства!

 

Избранный мною тон разговора подействовал, так как мужичок хохотать перестал.

 

-- Дело тут такое, -- сказал он спокойным тоном, -- я ведь повар.

 

После этого он отвернулся и сxватил очередную тарелку, видимо, посчитав свое обьяснение исчерпывающим. Я, однако, так не думал.

 

-- Ну и что же, что повар? -- спросил я.

 

-- Повар я, понятно? -- поднял он вверх указательный палец, другой рукой бросая тарелку на тротуар. Бульон мое прозвище.

 

-- Но почему... -- попытался спросить я.

 

-- Потому что я только бульон и умею как следует готовить, -- перебил он меня. -- А все остальное кое-как выходит. Но делать нечего, другого повара найти трудно, так что пока не выгнали.

 

-- Я не об этом! -- закричал я. -- Я спрашиваю, почему ты тарелки бьешь! Если повар, так что, можно тарелки бить?

 

-- Да ты послушай сначала, -- спокойно сказал мужичок. -- Повар я, понятно? Бульоном меня кличут. Так вот вчера мне директор ресторана и говорит -- давай мол, Бульон, приготовь завтра столько еды, чтобы ни одна тарелка пустая не осталась. У нас, мол, званый ужин будет.

 

-- Так ты, -- сказал я, -- лучше бы шел на кухню готовить ужин, а не тарелки тут бил.

 

-- Легко сказать, -- вздохнул повар. -- Сначала тарелки вот эти разбить надо.

 

-- Но зачем??? -- завопил я, чувствуя, что схожу с ума, ибо я по-прежнему не понимал странного поведения повара по прозвищу Бульон.

 

-- А затем, -- нравоучительным тоном ответил Бульон, -- что еды-то почти не осталось. Что было -- сьели, а новые продукты по-прежнему на складе в Безменово.

 

-- И что же? -- спросил я, по-прежнему ничего не понимая.

 

-- А то, -- сказал повар, бросая на землю очередную тарелку, -- что Безменово-то за городом, а из города фиг выберешься. Бардачный-то все никак не уходит, сволочь. Так что еды нет и не будет.

 

-- Допустим, -- успокаивающим тоном сказал я, уже твердо уверенный в том, что один из нас (либо я, либо повар) является душевнобольным. -- Предположим, еды нет. Но зачем же бить тарелки?

 

-- Хе-хе-хе, -- опять засмеялся повар, но я устремил на него гневный взгляд, и он смеяться прекратил. -- Так вот еды нет, значит. А директор говорит, чтоб ни одна тарелка пустая не осталась. Так если я все тарелки побью, то указание директора будет выполнено в точности. Ни одна из нуля тарелок пустой не будет.

 

Этот план потряс меня своей гениальностью. Но тут же в моей голове всплыл неизбежный вопрос -- в чем же тут подвох?

 

-- Погоди-ка, -- сказал я. -- А за то, что ты все тарелки разбил, тебе не влетит?

 

-- Нет, не влетит, -- махнул рукой Бульон (при этом из его пальцев выскользнула на тротуар новая тарелка). -- Указания не разбивать тарелки мне директор никогда не давал.

 

Да, план умного повара был действительно безукоризнен.

 

-- Только вот устал я уже, -- вздохнул Бульон. -- А еще с полсотни тарелок разбить осталось.

 

-- А ты их не бей по одной, -- предложил я. -- Возьми камень побольше, и брось прямо в стопку.

 

Он так и сделал. Все тарелки до одной разбились.

 

-- Да ты не дурак, -- уважительно произнес повар. -- Спасибо за добрый совет.

 

-- Пожалуйста, -- сказал я и ушел. Теперь можно было снова лечь поспать. Что я и сделал.

 

 

К О Н Е Ц

 

Середина 1990-х, Сент-Луис


Другие опусы того же автора